Интервью главы Росрыболовства

Россия входит в пятерку самых крупных рыбодобывающих стран, но рыба пока не частое угощение на столах россиян. Как вернуть аппетит к рыбе, почему икра всегда останется деликатесом, и как Евросоюз пытается вбить клин между российскими и норвежскими рыбаками, в интервью рассказал руководитель Росрыболовства Илья Шестаков.

– Президент России Владимир Путин заявил, что рыбы на столе россиян не хватает. Как планируете распространять культ рыбы?

– Для этого надо создавать дополнительные блюда, продукты питания, расширять ассортимент. Наши рыбаки сейчас этим активно занимаются. Но российская магазинная полка на самом деле достаточно насыщенная. Если раньше в магазинах мы видели только сваленную в морозилку рыбу, то сейчас есть индивидуальная упаковка, сами продукты в высокой степени готовности. Кроме того, появилось много продукции, которая не была традиционной для нашей промышленности, – риеты, колбасы и так далее. Загвоздка в том, что российские работники никогда ранее не занимались продвижением рыбы, это происходит только последние два-три года. Раньше рыбаки и переработчики были разорваны: если рыбаки производили рыбу, то максимум доходили до филе, а для производства новых продуктов нужна была кооперация с переработчиками. Сейчас же мы видим, что кооперация идет. И здесь, возможно, вопрос рекламы, потому что бюджеты, которые тратятся на рекламу в рыбной отрасли, в пять раз ниже, чем в мясной, на говядину. А если мы возьмем еще курицу или свинину, то там разрыв будет еще больше. Надо наращивать и объем рекламы. Но самое главное – это разнообразие. У нас страна большая, в разных регионах есть свои предпочтения, которые давно сформировались. Надо все учитывать.

– Россия – великая рыболовная держава?

– Безусловно. Россия входит в пятерку самых крупных рыбодобывающих стран. Большое количество людей работает в отрасли. При этом, она очень важна не только в промышленном масштабе, но и с точки зрения любительского рыболовства. У нас пятая часть населения занимается любительским рыболовством. Для прибрежных регионов рыболовство играет важную роль, а для Камчатки это и вовсе жизненно определяющая отрасль.

– Поделитесь, какая у вас любимая рыба?

– Свежая. Только что выловленная!

– Как вы считаете, с какими вызовами рыбная отрасль может столкнуться в 2026 году?

– Первый вызов – это потенциальное закрытие вылова лососевых на Сахалине. Если опять не придет иваси – это вызов. Сейчас идет небольшое снижение по добыче трески в Северном бассейне, и это тоже относительный вызов.

Если говорить про хорошее, то мы в этом году построили еще 11 судов и три перерабатывающих завода. Но это вызов на будущее, потому что мы думали, что флот обновим на 106 единиц. Нужна модернизация, и хорошо, что мы ее запустили, хоть она не так быстро идет. В 2026 году будем активно этим заниматься.

В рыбной отрасли всегда много вопросов, просто они, может быть, не для всех интересные. Если сегодня не решили вопрос, то последствия могут настигнуть уже через месяц, а то и меньше. Здесь вызовы могут быть если не каждый день, то каждую неделю. И надо с ними справляться.

– Сколько лосося русские рыбаки поймали в 2025 году?

– Если округлить, то 335 тысяч тонн. Больше, чем в прошлом году.

– Лидируем?

– Вопрос не в том, лидируем ли мы по сравнению с кем-то. У нас нет соревновательного эффекта с другими странами. У нас есть большая задача – обеспечить свое население, внутренний рынок и обеспечить поставки на экспорт, потому что задачу по объемам экспорта с нас никто не снимал.

– Снизился ли импорт рыбы и рыбной продукции в прошлом году?

– Нет, импорт не снижается, а наоборот, растет. Мы себя обеспечиваем полностью. Согласно доктрине продовольственной безопасности, мы производим гораздо больше рыбы, чем потребляем. Уровень нашей самообеспеченности составляет более 100%.

– Вы упомянули "большую задачу" – увеличить объемы экспорта. За счет чего вы добиваетесь роста?

– Мы повышаем объемы экспорта, но в большей степени не за счет увеличения объема поставок в натуральном выражении, а за счет программных инвестиционных квот. Мы пошли на продукцию более глубокой переработки, а не сырья. За счет этого растут ценовые показатели по экспорту, по итогам 2025 года они составили порядка шести миллиардов долларов. Также на экспорт влияет объем вылова, и в этом году мы поймали чуть ниже из-за того, что иваси не пришла. Но этот фактор от нас не зависит.

И аквакультура, конечно, должна расти. На текущий момент она зафиксировалась на уровне порядка 400 тысяч тонн в год. У нас стоит задача увеличить показатель по аквакультуре до более полумиллиона тонн к 2030 году. Это реально.

– А какие прогнозы дадите по лососевой путине на 2026 год?

– Пока прогнозы делать рано, но роста не ждем. Рекордные объемы – 600 тысяч тонн, 500 тысяч тонн – уйдут в прошлое на определенный период времени. Ожидаем, что лососевая путина состоится в таком же объеме, что и в ушедшем году.

– Давайте поговорим про красную икру. Сколько продукции было произведено в 2025 году?

– Красной икры мы произвели на 35% больше, чем годом ранее, порядка 14-15 тысяч. Ее всегда будет достаточно.

– Получается, порядка 100 граммов на человека?

– Если и малышей кормить красной икрой, то да. Надо учитывать, что у нас многие люди не едят ее из-за предпочтений. Для большинства россиян красная икра – это продукт, который ставится только на новогодний стол. А некоторые и вовсе обходятся без него, потому что не у всех красная икра считается важным продуктом питания. Мы, например, живем в больших городах, и для нас икра может являться важным продуктом, а для тех, кто живет в деревне или в поселке, это чуждый продукт.

– Какие данные по производству черной икры за 2025 год?

– В 2025 году российскими предприятиями произведено 65 тонн черной икры.

– Сейчас черная икра стоит порядка 60-70 тысяч рублей за килограмм. Планируется ли сделать этот деликатес более доступным?

– Не планируется. Она выращивается по семь-восемь лет, а за это время все, что требуется для ее производства, дорожает.

– Возобновление вылова осетровых не повлияет на стоимость?

– Даже если возобновят, то икра не будет стоить дешево. Она будет пастбищной. То есть надо вырастить малька, запустить, отловить. Это время. Такая икра будет еще дороже. Во всем мире черная икра не стоит дешево – ни в Иране, ни в Азербайджане. Почему-то считается, что икра должна быть дешевой, и рыба – дешевой. Нарратив, который непонятно, на чем основан. Дикая рыба, с учетом ее ограниченного вылова, всегда будет считаться премиальным продуктом.

– Когда возобновят вылов осетровых в Азовском море?

– Вылов осетровых мы возобновим, как только примем решение, каким образом это делать. Для того, чтобы возобновить вылов, надо продолжить обязательно заниматься выпуском малька. Мы должны выпускать малька, он должен там расти, мы должны его в определенном объеме изымать, дальше выпускать, и это должен быть постоянный цикл. Точно будем открывать в ближайшей перспективе, но не в 2026 году. Вполне возможно, что это произойдет в 2027 или в 2028 году. Во всяком случае, к этому есть все биологические предпосылки. Сейчас обсуждается как раз процесс организации, как это должно быть обустроено.

– А когда планируется возобновление промысла сайры?

– Промысел сайры уже начинает восстанавливаться. Просто объемы еще не те, нужно больше рыбы. В этом году мы будем предметно обсуждать программу по возобновлению. Проблема в том, что сейчас у нас осталось лишь три судна для промысла сайры. Рыбы давно не было, поэтому все суда либо продали, либо распределили, либо переориентировали на другой вид рыб. Надо проводить модернизацию, строить новые суда. Расширение флота поможет в перспективе пяти лет значительно нарастить объемы сайры до уровня, сопоставимого с иваси.

– На Сахалине второй год подряд плохая путина. Планируется ли ограничение вылова лососевых там?

– Мы пока не приняли решение. Вылов на Сахалине действительно не очень хороший. Решение будем принимать весной – советоваться с отраслевой наукой, местными властями, рыбаками. Потому что это не очень простая история с точки зрения социальных вопросов. Но, вполне возможно, что это необходимо будет делать.

– Давайте поговорим о ситуации, которая сложилась после 2022 года. Можно ли сказать, что России в сфере рыболовства стало лучше без Европы и стран Балтии?

– Мы не замечаем Европейский Союз в том плане, что сотрудничество, которое у нас было по Балтике, осталось только с Эстонией по Чудскому озеру, но и оно для нас не носит принципиального характера. То, что с Евросоюзом мы закрыли сотрудничество по Балтике, по Северной Атлантике – они нам в целом и не нужны. Мы сами способны отрегулировать деятельность. Если они не хотят договариваться, хотя там есть единый запас, то смысл нам с ними общаться? Они пытаются что-то нам говорить. Пытались использовать научную организацию, которая была им подконтрольна, в нее входили все страны Евросоюза. И дальше они пытались через эту организацию учить жизни наши институты, которые занимаются прогнозированием, определением объемов добычи. Отмечу, что наши институты располагаются на базе, созданной еще в старой России, она расширялась и в Советском Союзе. Наши методологии использовались вообще по всему миру, и Россия была признанным лидером в рыбохозяйственной науке. А теперь Евросоюз начинает рассказывать, как и что нам ловить. Не видим никакого смысла разговаривать с ними.

– Правильно понимаю, что Европейский Союз также пытался помешать при переговорах с норвежской стороной насчет ограничений против рыболовецких компаний РФ "Норебо" и "Мурман Сифуд"?

– Европейскому Союзу не нравится то, что между Россией и Норвегией есть хорошие взаимоотношения в рыбной отрасли, что мы на две страны управляем запасом, управляем им неплохо и всегда договариваемся. Конечно, Евросоюзу хочется вбить клин между Россией и Норвегией в этой части, и самим попробовать договориться с норвежцами. Поэтому они придумали историю с обвинением двух наших рыболовецких компаний. Доказательств никаких не приведено.

В свою очередь норвежские рыбаки играют достаточно важную роль в своей стране. И они понимают, что разрыв соглашения, которое было подписано в 1975 году, ни к чему хорошему не приведет. Поэтому, конечно, нам надо было договориться с норвежцами, но на чуть более жестких условиях, чем были до этого. Нам удалось это сделать. Мы не пошли на поводу у них. Что будет дальше, будем смотреть.

Источник: РИА Новости