"Доброфлот": рыбаки теряют российский рынок (интервью)

Группа компаний «Доброфлот» ежегодно выпускает 180 млн банок консервов и пресервов, из которых около 80 млн производит прямо в море на своих судах. Сейчас компания занимает 16% российского рынка рыбных консервов, а к 2027 году планирует увеличить свою долю до 25%.

В интервью управляющий ГК «Доброфлот» Александр Ефремов рассказал, почему, несмотря на госпрограммы развития береговой переработки, наша северная и дальневосточная дикая рыба продается за границу, а россиян кормят импортной аквакультурой, как ставка ЦБ влияет на инвестиционную активность в отрасли, по какой причине в московской рознице стало заметно меньше фирменной продукции компании и как консервы вписываются в здоровый образ жизни.

Группа компаний, которая после ребрендинга в 2015 году стала называться «Доброфлот», была основана в 2001 году на базе «Южморрыбфлота» — крупнейшего рыбоконсервного производства Дальнего Востока. В 2014 году в состав флота предприятия вошел один из крупнейших в мире плавзаводов «Всеволод Сибирцев», способный перерабатывать на своем борту до 600 т рыбы в сутки.

Сейчас в активе холдинга 14 добывающих судов, три транспортных рефрижератора, два порта, пять береговых заводов и собственное производство металлической тары. Предприятия «Доброфлота» выпускают около 40 наименований рыбных консервов и пресервов — в общей сложности 180 млн банок в год, из которых порядка 80 млн производится прямо в море.

По итогам 2025 года, холдинг выловил 130 000 т рыбы и произвел около 60 000 т готовой продукции. Его оборот в 2025-м финансовом году составил 23 млрд рублей. С численностью персонала в 4200 человек группа является одним из крупнейших работодателей в рыбной отрасли и в Приморском крае.

— В 2016 году «Доброфлот» вернул в торговые сети страны консервы иваси и за восемь лет довел их долю в объеме собственного производства до 40%. В прошлом году вылов этой рыбы сократился в 10 раз. Что произошло?

— Еще в 2024 году Россия добывала иваси около 600 000 т. Правда, львиная доля шла либо сразу на переработку в рыбную муку или жир, либо отправлялась в мороженом виде в Китай, также для технических целей. Так поступают не только у нас, а даже в, казалось бы, высокотехнологичной Японии. Иваси рыба нежная, с жирностью более 20%, для ее вылова с сохранением целостности требуется особая технология промысла. И готовить из нее пищевой продукт имеет смысл сразу в море, у нашей компании живая рыба сразу подается на конвейер для переработки. Да, почти вся иваси в продаже в России наша — до 90%.

В 2024 году мы были на пике — выпустили в море 55 млн банок консервов и 7 млн банок пресервов иваси. Иваси составляла 40% нашей продукции. Сейчас эта сардина ушла в Тихий океан, где обнаружить ее скопления очень сложно. Связано это с природными циклами миграции и течениями. Сегодня часть иваси начала скапливаться в прибрежной зоне Приморья, но пока в недостаточных объемах для промышленного промысла. В следующем году придет больше и, надеюсь, возобновим лов.

— В торговых сетях стало заметно меньше всей вашей продукции в фирменных банках.

— По рыбным консервам наша доля на российском рынке — 16%, а к 2027 году планируем занять 25%. Как и все, мы вынуждены работать не только под свою марку, но и под СТМ сетей. Это сейчас одна из тенденций, которую навязывают розничные сети. СТМ сетям необходимы для контроля потребительских предпочтений и возможности за счет этого давления на производителей.

— Ваши плавзаводы сейчас загружены?

— Конечно, в природе пустоты не бывает: один биоресурс сменяется другим, работаем на другой рыбе. Сельдь, минтай, скумбрия, горбуша... Кроме консервов мы выпускаем замороженные полуфабрикаты: различные виды филе, рыбные котлеты, панированную рыбную продукцию. У нас две плавбазы мощностью переработки по 200 т сырья в сутки и крупнейший в мире плавзавод «Всеволод Сибирцев» на 600 т в сутки. Плюс у нас судостроение и судоремонт, производство тары для пищевой продукции. И пять заводов береговой переработки, из которых три совсем новые. Мы их построили начиная с 2021 года в рамках инвестиционной госпрограммы «квоты под переработку».

Благодаря программе мы получили дополнительно квот на 56 000 т в год — около половины нашего вылова. Сейчас мы добываем 130 000 т, из которых перерабатываем до готового к потреблению и реализации в рознице около 60 000 т.

Мы выпускаем около 180 млн банок консервов и пресервов, из которых около 80 млн произведено в море. До 80% улова реализуем в России, как в виде готового продукта, так и сырья. У нас 14 собственных добывающих судов, три транспортных рефрижератора, два порта для выгрузки и хранения рыбопродукции. Оборот по итогам финансового 2025 года, который у нас закончился 31 мая, 23 млрд рублей, что на 16% больше, чем годом ранее. Это не только за счет инфляции, но и роста вылова.

— Вас можно назвать владельцем ГК «Доброфлот»? По открытым данным я не смог это выяснить точно.

— Я основатель компании и на 100% ее владелец.

— Сколько было вложено в развитие новых производств?

— Инвестиционная программа по строительствам трех заводов в итоге обошлась нам примерно в 12 млрд рублей, мы начинали ее в 2020 году с кредитной ставкой 6,4%. И она до последнего дня росла в соответствии со ставкой ЦБ, увеличившись в четыре раза. Сейчас расплачиваемся по текущим кредитам. И при нынешней ставке ЦБ пока дальше не инвестируем.

— Развитие переработки за счет квот на вылов подразумевало, что наконец-то рыба с Дальнего Востока доедет до Урала, центральных регионов. Но этого не произошло.

— Много построенных под квоты мощностей стоят незагруженными. Практически к большей части участников программы «Квоты в обмен на инвестиции» Росрыболовством предъявлены претензии, которые сейчас в судах с той или иной перспективой на удовлетворение. Простаивающие заводы штрафуют за невыполнение инвестиционных обязательств.

— Раньше считалось, что проблемы — в нехватке на Дальнем Востоке холодильников на берегу для перевалки, вагонов-рефрижераторов. Холодильники в Приморье построены, но рыбу, как и раньше, продолжают сдавать на экспорт прямо в море?

— Да, как и раньше, существенную часть рыбы продают на экспорт в море. Причина в отсутствии спроса в России у оптовиков. Транспортировать просто мороженую рыбу, условно, с кишками, с Дальнего Востока даже по железной дороге нерентабельно. Имеет смысл везти уже продукт глубокой переработки. Но фактически мы единственные на сегодняшний момент в России, кто специализируется на готовой продукции именно с Дальнего Востока.

Перерабатывающим же производствам в центральной части страны выгоднее закупать импортную рыбу из Чили, Турции, Исландии, Вьетнама, Китая. Это форель, семга, пангасиус, тилапия, сибас — искусственно выращенная рыба. Импортерам и торговым сетям с ней работать удобнее и выгоднее: у них наценка на нашу дальневосточную рыбу получается 30-40%, а на импортную — 100-130%. Около 70% отечественной рыбы реализуется в регионах с низкой покупательной способностью населения, там, где люди выбирают рыбу прежде всего исходя из ее стоимости. А, например, в Москве… Не так давно был в столице по делам, обратил внимание на выбор рыбы в ресторанах. Только в двух заведениях из 10 в меню была селедка. Обыкновенная тихоокеанская рыба стала редкостью. Казалось бы, селедка с картошкой — классическая русская закуска. Но ее нет.

— Так, может, россияне просто полюбили чилийскую форель и вьетнамского пангасиуса, а жирную тихоокеанскую селедку больше не любят?

— Скажем так, им не позволяют ее любить — увидеть на прилавках. В мире уже более 30 лет в торговле доминирует концепция маркетинга, предполагающая навязывание потребителю продукта, который выгоден ретейлу и производителям. Это как с Coca-Cola, которую якобы все полюбили... У нас похожая история была почти со всей сельхозпродукцией — с калиброванным упакованным импортом, приходящим сюда большими объемами, было торговать проще, чем отечественным. Но, например, с мясом благодаря лоббистским усилиям «Мираторга» и госсубсидиям ситуация поменялась. А с рыбой такого «Мираторга» пока нет, поэтому Россия от всего экспорта дикой рыбы и морепродуктов в год получает около $6,4 млрд, но одновременно закупает на $3,2 млрд искусственно выращенной рыбопродукции.

— Какова доля импортной рыбы на рынке?

— Таможенная статистика закрыта. По моим личным ощущениям, около 30% в физическом объеме и около 50% в деньгах. Парадокс в том, что глубокая переработка именно нашего, российского, сырья налажена за границей. Мы продаем на экспорт наше дикое сырье, при этом покупаем импортную, искусственно выращенную. Рыбаки теряют российский рынок. Продать иностранцам прямо в море проще, чем выгрузить на российский берег. Меньше требований, оформления, прочих бюрократических процедур. Контроля за производителями пищевой продукции из российского сырья намного больше, чем контроля за импортом. Опять же, для экспорта не нужна положенная сейчас для ряда рыбных позиций маркировка «Честный знак», которую организовать непросто. И многие отечественные производители приняли решение в Россию свою рыбопродукцию не поставлять. Но только рыбу при этом на экспорт продают дешевле, чем могли бы в России продать даже в замороженном виде.

С сегодняшним курсом доллара экспорт однозначно менее выгоден для рыбаков. К сожалению, сейчас так устроено. Продукцию, за которую готов платить российский покупатель, выпускают производители, работающие на импортном сырье. Им российское сырье не нужно. Потребитель же продукции наших рыбаков — не конечный покупатель, а переработчик, иностранный переработчик. Это два абсолютно разных несвязанных рынка. Они даже в России, если вы обратите внимание, представлены разными общественными организациями. Есть «Рыбный союз», который является по сути объединением импортеров и переработчиков импортного сырья. И есть другая организация, ВАРПЭ (Всероссийская ассоциация рыбохозяйственных предприятий, предпринимателей и экспортеров), которая представляет интересы экспортеров.

— Вы сами экспортируете 20% улова. Это что за рыба?

— Это специфические продукты. Такие, как икра минтая, которая имеет традиционный рынок сбыта в Японии. Отдельные фракции сельди, часть лососевых.

— Сегодня тренд на здоровое питание. Консервам, видимо, трудно в него вписаться, и потребители скорее предпочтут охлажденную рыбу?

— Что вы называете охлажденной рыбой? Выловили, на берегу разделали, охладили, отвезли недалеко и продали конечному потребителю? Это лирический образ какого-то давнего-давнего прошлого. Такого уже лет сто, наверное, не существует. Если посмотреть, сколько охлажденной рыбы доходит до потребителя, то это исчезающие доли процента. Теперь вернемся к консервам. Скажите, в них есть консерванты?

— Ну, конечно. Даже в банки с красной икрой, помимо природного консерванта соли, добавляют какие-то дополнительные.

— Икра — это пресервы. И в пресервах действительно положены консерванты. А в консервах их как раз нет. Мы тут попадаем в ловушку русского языка: кажется, что слово «консервы» происходят от «консервантов». На самом деле латинское conservo означает просто сохранение. И в рыбных именно консервах нет консервантов. Длительное хранение обеспечено одной лишь термической обработкой продукта и герметичностью тары. В наших консервах, сделанных в море, просто свежеприготовленная рыба. Без консервантов. Например, во Франции рыбные консервы считаются достаточно полезной едой, которая просто из-за своей дороговизны многим недоступна. В Португалии два торговых дома, которые существуют по 100 лет, успешно производят консервы. Есть бутики, которые торгуют только одними консервами.

— Почему в России к консервам относятся иначе?

— Мы в компании анализировали этот момент, не могли никак понять, почему такое пренебрежительное и абсолютно незаслуженное отношение к консервам сложилось в России. И единственный ответ, который мы нашли — это как раз достоинства советской рыбоконсервной промышленности, которая в переходный период 90-х продолжала работать, стабильно поставляя банки в магазины при общем продовольственном дефиците в стране. И чтобы полки не пустовали, их заполняли пирамидами из консервов. Это закралось в сознание, стало доминантной ассоциацией консервов как чего-то кризисного, чего-то плохого. И это интересно проявляется. Мы как производители наблюдаем, что в момент каких-то потрясений, кризисов происходит всплеск спроса на рыбные консервы.

И очень интересен другой факт. Мы провели социологический опрос по восприятию консервов потребителем. В результате обнаружили, что у молодежи больше всего рыбная консервация востребована среди айтишников и программистов. Люди этой профессии одни из немногих читают и проверяют достоверность информации, которая написана на этикетке. Они сопоставляют калорийную ценность, стоимость и безопасность для потребления с точки зрения наличия консервантов, антибиотиков и так далее. Вот это цивилизованный подход.

Источник: forbes.ru