Кто больше пострадал от продуктового эмбарго

Главным ответом России на международные санкции стало закрытие ее гигантского потребительского рынка для иностранных продуктов. Но кто из сторон проиграл больше – вопрос: сокращение импорта разогнало и без того высокую инфляцию, а выбывшие товары заменили пармезан и креветки «белорусского производства». Об этом сообщает РБК.

Хамон и другие враги России

Постановление правительства №778, подписанное 7 августа, на год запрещает импорт сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия из стран, которые ввели экономические санкции против России, то есть из США, Канады, стран Евросоюза, Норвегии и Австралии. В список «запрещенных» продуктов попали многие виды мяса, рыбы, колбас, сыров, овощей, фруктов и орехов. Уже к октябрю магазины распродали последние запасы европейских сыров и норвежского лосося. По итогам третьего квартала российский рынок лишился почти трети импортного молока и мяса, половины зарубежной рыбной продукции.

Российские власти заявляли, что потребитель не пострадает: во-первых, воспрянет собственное производство, а во-вторых, будут налажены поставки из Латинской Америки, Африки и Ближнего Востока. По данным Росстата, выпуск сыров за январь–ноябрь 2014 года действительно вырос – на 12,4%, колбас – на 4,8%, мяса – на 12,5%. Одновременно Россельхознадзор ускорил выдачу разрешений на ввоз продукции из дружественных стран: компании из Южной Америки и Азии за август–сентябрь получили почти вдвое больше разрешений, чем за тот же срок годом ранее.

Неожиданно Белоруссия и Казахстан, таможенный контроль на границах с которыми почти отсутствует, оказались заметными поставщиками экзотических продуктов – креветок, мидий, бананов, апельсинов и таких дорогих сыров, как рокфор или дор блю. В интервью РБК в декабре глава Россельхознадзора Сергей Данкверт оценил размер только контрабандных поставок мяса в 10% всего потребления россиянами. «Мы попросили наших белорусских коллег с ними вместе постоять на границе неделю-две. Нам отказали, ссылаясь на то, что у них специалисты очень подготовленные. Особенно, как оказалось, по мясу они подготовленные. И по овощам, видимо, тоже», – сказал Данкверт.

В конце ноября ведомство заявило об ужесточении условий транзита растительной продукции из Белоруссии, а затем запретило ввоз мясной продукции с десяти белорусских предприятий. Усиление контроля за поставками привело к охлаждению отношений с белорусским президентом Александром Лукашенко. «Меня сегодня поведение российских властей не просто удивляет, а удручает… мы же не щенки, чтобы нас за шиворот водить», – прокомментировал Лукашенко действия Россельхознадзора, а позже посоветовал местному бизнесу перейти на расчеты с российскими партнерами в валюте. Валютные колебания (с начала августа рубль потерял к доллару почти 47%, к белорусской валюте – порядка 40%, по данным ЦБ РФ) в итоге сделали реэкспорт почти бессмысленным: сырье или товары для переупаковки стали стоить в Европе дороже, чем конечный продукт в России.

Продовольственное эмбарго добавило порядка 1,2 п.п. в инфляцию 2014 года (ожидаемый уровень – 10%) и 0,8 п.п – в инфляцию 2015-го (8%), говорится в докладе «Сценарии развития российской экономики в условиях санкций и падения цен на нефть» Комитета гражданских инициатив Алексея Кудрина.

Российский бизнес про эмбарго

«Значительная часть нашего бизнеса – выращивание рыбы, производство находится в России, поэтому я оцениваю антисанкции как позитивное явление. Спрос на нашу продукцию значительно вырос, выросла цена, по которой мы можем продавать», – заявил РБК гендиректор группы «Русское море» Дмитрий Дангауэр. Единственный негатив, по его мнению, – значительное подорожание капитала и кредитных средств, что в долгосрочной перспективе помешает бизнесу. Зато стало гораздо проще договариваться с сетями: раньше на рынке было 100 тыс. т охлажденного норвежского лосося в год, а сейчас Фарерские острова могут обеспечить всего 30% спроса, радуется Дангауэр.