Улов растёт, а цены не падают: какая рыба подорожает, а какая подешевеет в 2026 году

Глава ВАРПЭ Герман Зверев: цена на мойву летит в космос

Рынок рыбы в России живет, казалось бы, по странным законам: вылов растет (минтай и сельдь бьют рекорды), но при этом и цена вместе с ним. Что происходит в рыбной экономике? И почему советская любовь к красной рыбе сильнее инфляции? О прорывах, тупиках и «зеркале заднего вида» сайт kp.ru поговорил с руководителем ВАРПЭ (Всероссийской ассоциации рыбохозяйственных предприятий, предпринимателей и экспортеров) Германом Зверевым.

- В прошлом году серьезно вырос вылов лососевых, минтая, сельди… А рыба, по данным Росстата, подорожала на 19%. Почему цены растут, несмотря на хороший улов?

- Во-первых, вылов в прошлом году был не такой «хороший». Да, был плюс по минтаю, сельди и лососю (см. «Только цифры» внизу статьи). Но мы провалились по иваси (из-за гидрологии Северо-Западной части Тихого океана), сильно уменьшился вылов трески, до нуля упал вылов атлантической мойвы (из-за запрета промысла). Добавка по 2025 году – 470 тысяч тонн, а провал – 700 тысяч тонн (по сравнению с годом ранее), поэтому в целом вылов снизился на 230 тысяч тонн.

Во-вторых, Росстат и Росрыболовство итожат информацию по результатам года. Это как зеркало заднего вида для автомобиля: по нему можно понять, где уже проехали, но не понятно, что ждет впереди. Формировать цену в настоящем на основании данных, которые появятся через год, невозможно. Цена формируется не на статистике вылова в прошлом, а на представлениях участников рынка о вылове сейчас. При этом на стоимость гораздо больше влияют:

- загруженность предприятий кредитами,

- стоимость рабочей силы,

- количество подвижного состава в портах,

- стоимость перевозки груза.

Реальный вклад прошлогодней статистики в формирование цены незначителен. Прошлогодняя статистика – как прошлогодний снег.

Рынок формирует цену в условиях сегодняшней неопределенности. В мае–июне прошлого года никто не мог даже представить, что путина иваси закончится провалом (вылов оказался в десять раз меньше, чем в 2024 году). В феврале 2025 года первоначальный прогноз по лососевым на четверть превышал, как оказалось позже, реальный вылов июня-сентября. Естественно, рыбопромышленники и трейдеры тыкались как слепые котята в неопределенность и формировали цены методом проб и ошибок.

- Если проследить путь рыбы от моря до прилавка, где происходит самая существенная прибавка к цене?

- Ни одна страна в мире не сталкивается с такой уникальной логистической задачей, как Россия. Основной объем вылова осуществляется за 8–9 тысяч километров от наиболее населенных районов потребления, люди живут в тысячах населенных пунктах на громадной территории. Когда в СССР полвека назад (1976 год) утверждали первую дорожную карту по продвижению рыбопродукции, логистика была главным, на что ЦК КПСС и Совет Министров обращали особое внимание: количество и качество подвижного состава, размещение холодильно-складских емкостей по стране, возможность распределения рыбного потока от большой железнодорожной артерии (Транссиба) в провинцию. Представьте, в СССР логистических центров было не менее 200-250, нынешняя холодильно-складская инфраструктура России по сравнению с советской распределительной сетью – пустыня Сахара, в ней – 15-20 крупных межрегиональных оптово-распределительных «оазисов». Вот и получается, что издержки на доставку «Газели» с рыбопродукцией в магазины «у дома» в Йошкар-Оле становятся непомерными.

«Логистическое трение» прибавляет к конечной цене рыбы около 35% стоимости (железная дорога, автодорога, хранение). Это огромная величина.

МИНТАЙ РАДУЕТ, ТРЕСКА ПЕЧАЛИТ

- Что будет с уловом рыбы в этом году? Какие прогнозы?

- Прогноз по минтаю – больше 2 млн тонн. Пока идем с незначительным отставанием, но Беринговоморская путина уже разворачивается, поэтому ждем бОльших уловов. Прогноз по лососевым - 227 тысяч тонн. Посмотрим, насколько он оправдается. В прошлом и позапрошлом году не оправдался, с разной степенью неточности.

По сельди идем с впечатляющей динамикой. В прошлом году добыли 650 тысяч тонн. Это рекорд даже по сравнению с советскими временами. Тогда было два рекордных вылова - 440 тысяч тонн.

По треске, к сожалению, самый низкий за четверть века прогноз общего допустимого вылова.

Камбала, палтусы, кальмары - примерно на уровне прошлого года.

По иваси - непонятно.

- Какая рыба может подорожать в этом году, а какая - наоборот? Минтай, кстати, в нынешнем году уже начал дорожать.

- Все зависит от экономического чутья и ощущения рынка у оптовиков, трейдеров и переработчиков. Именно в этой загадочной и плохо исследуемой вселенной складываются представление о цене, по которой рынок готов купить рыбу. В начале года минтай подорожал, но цена уткнулась в потолок и сейчас отыгрывает вниз. Повторюсь, рынок финализирует цену методом проб и ошибок.

Отпускная цена на мороженую сельдь снизилась в прошлом году и продолжает снижаться. Цена на мойву летит в космос, т.к. ее вылов не ведем, потому что у нас нет квоты. Управлением запасов атлантической мойвы занимаемся вместе с норвежцами, а ученые второй год подряд рекомендуют сохранить запасы в качестве кормовой базы для рыб и млекопитающих – не уверен в обоснованности такого подхода.

- Очевидно, цена на минтай растет в том числе благодаря глубокой переработке… Сейчас мало кто покупает минтай просто потрошеным без головы - берут филе.

- Да, доля минтая глубокой переработки увеличивается. Глубокая переработка – это высокая добавленная стоимость, а значит происходит увеличение цены, но одновременно увеличивается объем продукции, удобной для транспортировки и потребления.

ОЩУТИМАЯ РАЗНИЦА

- Чего нам не хватает, чтобы цены на рыбу оставались доступными?

- Ничто так не окрыляет, как твердая почва под ногами. Во-первых, рыбная отрасль - единственная из продовольственных отраслей и отраслей, связанных с природными ресурсами, которая за минувшие двадцать лет не имела стабильной правовой основы. Аграрии получили стабильные условия работы: и животноводство, и растениеводство, и производство молока. Никто не дробит отбойным молотком юридический фундамент аграрного бизнеса. Никто не предлагает предприятиям, выращивающим животноводческое стадо или возделывающим пшеницу, спустя 5–6 лет после начала работы заново выкупать бизнес у государства. В рыбной отрасли как раз такое происходит. Оборотной стороной правовой нестабильности становятся высокие экономические риски. Горизонт планирования у бизнеса блуждает на короткой дистанции. Участники рынка крайне осторожны, а инвестиции вдолгую – редки.

Во-вторых, серьезный шаг вперед в сельском хозяйстве предварялся громадными бюджетными дотациями в рамках национальных проектов. В рыбной отрасли этого тоже нет.

В-третьих, в отличие от сельского хозяйства, которое представляет собой совокупность межрегиональных локальных рынков, в рыбопромышленности между основными районами добычи и самыми многочисленными регионами сбыта – восемь-девять тысяч километров (мы уже говорили об этом выше).

Таким образом, в рыбной индустрии нет ни одного из трех базовых условий, которые за двадцать лет обеспечили колоссальные преобразования в сельском хозяйстве. Рыбная отрасль живет в другой логике, в других скоростях. И пока это не будет понято и исправлено, говорить о переходе к доступной по ценовым параметрам рыбе вряд ли возможно.

- Но определенные инвестпрограммы в рыбной отрасли были…

- Безусловно. Но, они никогда не имели таких льготных условий, как в сельском хозяйстве. Важный момент: на сегодня рыбная отрасль в значительной степени утратила контроль над своими издержками, связанными с топливом и стоимостью рабочей силы. Экономика отрасли испытывает существенные перегрузки. К катастрофическим изменениям это не приводит, но степень маржинальности и свобода маневра в перераспределении финансовых ресурсов внутри бизнеса существенно ограничена.

- Еще и санкции…

- За полвека отечественная рыбная отрасль в четвертый раз сталкивается со скоординированным мощным санкционным давлением – иммунитет выработан. Мировой рыбный рынок, к тому же, состоит не только из недружественных стран, но и из дружественных. Так что, санкции для нас не безболезненны, но и не убийственны.

МАРКИРОВКА VS КОНТРАФАКТ

- С 1 марта введена обязательная регистрация сделок с рыбой на бирже, а осенью планируется запуск маркировки замороженных полуфабрикатов. Что это значит для производителей и для покупателя? Скажутся ли новшества на цене?

- Для покупателя маркировка – безусловный плюс, потому что практически полностью блокирует продажу нелегальной продукции. Мы видим по маркировке красной икры, рынок которой был искажен: большие поставки браконьерской икры громадными потоками вливались на потребительский рынок без НДС, без надежного подтверждения источников происхождения и налоговой истории. Сейчас этот поток иссякает.

Для производителя любая технологическая новация, любое изменение налаженных процессов – это издержки. Их можно минимизировать, но не исключить.

Влияние на цену будет разным в разных сегментах. В икре - в премиальном дорогостоящем продукте - доля издержек наименее значительна. В рыбной консервации, особенно недорогой – чуть выше. В сегменте замороженной продукции многое зависит от типа продукции: рыба в потребительской упаковке - одна история, блочное филе, произведенное на борту судна, - другая. Сейчас продолжается добровольный эксперимент, он заканчивается 31 августа. Экономическая арифметика маркировки замороженной рыбопродукции на борту рыбопромыслового судна станет понятна по итогам эксперимента.

- К слову, по икре вопрос. На рынках продается икра маркированная – в куботейнерах по 10 кг. Нет гарантии, что продавец не подмешивает туда контрафакт.

- Это незначительное явление. Какая-то часть легального потока смешивается с нелегальным, какая-то часть продавцов этим приторговывает. Но даже в масштабе самого «лососевого» региона – Камчатки – такой оборот составляет доли процента общероссийского икорного рынка. Главный трафик нелегальной икры шел через аэропорт Петропавловска-Камчатского - в куботейнерах. Под тысячу тонн за два-три месяца! В 2025 году поток пресекли благодаря контролю за перевозкой икры в багаже авиапассажиров, но «черный рынок» приспосабливается к регуляторике. Все зависит от того, с какой степенью упреждения, эффективности и антикоррупционной защиты действуют контрольно-надзорные органы. Когда эти три фактора сочетаются в полной мере – лазейки для браконьера становятся крохотными.

ЧТО МЫ ЛЮБИМ

- По наблюдениям ВАРПЭ, как изменились рыбные предпочтения россиян, включая морепродукты? Какой рыбы и морепродуктов мы стали есть больше, а какой меньше и почему?

- Наиболее точное представление о том, какую рыбу люди предпочитают, дают контрольно-кассовые аппараты. Россияне любят сельдь: ее потребление превысило даже советские показатели в три раза.

Любовь к дикой красной рыбе - трепетная, бескорыстная и неискоренимая. Даже зумеры все равно сохраняют приверженность традиции. Видимо, любовь к красной рыбе заложена в нашем ДНК.

- По итогам 2025 года среднедушевое потребление рыбы снизилось на 2,4% - до 24 кг на человека. Это почти на 11% меньше, чем в 2023-м. Президент поставил задачу довести этот показатель до 28 кг к 2030 году. Что должно произойти, чтобы мы могли достичь этой цели?

- Когда мы говорим о серьезных сдвигах в психологии и покупательской активности огромной, почти 150-миллионной страны, необходимо честно признать: решение может произойти только за счет согласованных системных действий органов государственной власти разных уровней: федеральных, региональных, местных. Пока их нет. Поставленная президентом задача и утвержденная правительством «дорожная карта» — это стратегическое направление работы для целого ряда ведомств – Росрыболовства, Минсельхоза, Минпромторга, Минтранса, Минздрава, Минобрнауки, Минпросвещения, Минфина, для губернаторов и глав муниципалитетов, для всей рыбной отрасли, для рыбопеработки, для транспортников, логистики, ритейла. К сожалению, признаков того, что есть согласованная, продуманная, финансируемая из бюджета и закрепленная в нормативных актах последовательная работа, пока не наблюдается.

Страна никогда не повысит среднедушевое потребление рыбопродукции, пока государство в лице своих учреждений - армии, школ, больниц - не повысит потребление рыбопродукции в бюджетной системе. Если верить Единой государственной системе закупок, сегодня государство ежегодно закупает рыбопродукции на 6-7 млрд рублей. Очень мало! Для примера, по оценкам аналитиков, продажи рыбы в розничных сетях России в прошлом году превысили 450 млрд рублей — это без учета онлайн-торговли и рынков.

Кроме госзакупок есть серьезные надежды на маркетплейсы. Это мощный игрок, который значительно потеснил монополию крупной сетевой розницы. Маркетплейсы создают вселенную ПВЗ (пунктов выдачи заказов) – это серьезный инструмент переформатирования всей потребительской вселенной в нашей стране.

- Аналитики фиксируют взрывной рост продаж рыбных полуфабрикатов - плюс 13% в 2025 году. Продажи охлажденной и копченой рыбы снижаются. Потребитель голосует рублем за удобство. Может, это и есть путь к росту потребления?

- По копченой и соленой рыбе в прошлом году произошло некоторое снижение по сравнению с 2024 годом. Но оба этих рынка небольшие: копченая (горячая + холодная) - 70–75 тысяч тонн, соленая и вяленая - тоже около 75 тысяч тонн. В 2024 году на этих рынках был рост по сравнению с предыдущим. В целом, эти нишевые рынки стабильны.

Рост по рыбным полуфабрикатам - очень хороший. Пока этот рынок не такой большой (37–38 тысяч тонн), но он растет.

- Как поменялся в последние годы экспорт рыбы? Кто наши основные партнеры?

- Пока это «великолепная четверка»: Китай, Республика Корея, Япония и Евросоюз. На них приходится - около 85% продаж. Да, такое положение дел нас беспокоит. Есть серьезный потенциал для торговли с дружественными странами БРИКС: Индией, Бразилией, а также странами АСЕАН (Вьетнам, Малайзия, Индонезия, Филиппины), Африкой, Ближним Востоком. То есть как минимум четыре вектора для развития.

Источник/инфографика: kp.ru, Дмитрий ПОЛУХИН (Комсомольская правда, KP.RU)